Новые колонисты — Сто одуванчиков — Торговый бум — Второй технологический уровень — Проблемы с реликвиями — Самое плохое подземелье.
С каждым днём людей в нашей долине заметно прибавлялось. Вскоре колонисты начали занимать места в лесу — не самом подходящем для жизни пространстве из-за постоянно прорастающих деревьев и засилья азартных лесорубов.
Густой лес на противоположной от нашего поселения стороне реки несколько дней оставался заповедной территорией. Но затем там начали появляться сначала костры, а затем и строения с приусадебным хозяйством.
Мне стало неловко рубить деревья прямо перед домами лесных жителей, поэтому я отправился дальше, на ещё не занятые территории. Свободных лесов в долине хватает. Просто идти к ним нужно немного дольше.
Люди, за несколько дней почувствовавшие себя хозяевами, попрекают новоприбывших в том, что те ставят свои участки в местах, где они привыкли собирать ресурсы. Хотя каждый из нас это так или иначе сделал. Мы, например, заняли берег реки с глиной. И глины там не стало. Но мы-то это сделали на первых минутах жизни мира, поэтому никто кроме нас о её существовании не подозревал.
Поначалу вокруг нас оставалось много свободных лугов, на которых росли одуванчики и подорожник. Заурядные растения имеют неожиданное предназначение в этом мире: без них не сделать часть лёгкой и средней экипировки. Даже двуручный бронзовый меч не может обойтись без одуванчиков.
Но вскоре почти всё пространство западных лугов Down было занято постройками. И одуванчики исчезли. Как можно винить людей в том, что они поселились в том же прекрасном месте, что и мы?
Впрочем, у нас есть «секретное оружие»: Кико. Если попросить Кико что-то найти, но не указать количество, можно сильно пожалеть. Сто одуванчиков — именно столько мы получили от неё после того, как пожаловались на дефицит этого растения. Словом, одуванчики есть, просто искать их, как и любой другой ресурс, у порога дома проще.
Наплыв колонистов закономерно активизировал торговлю. Люди быстро разобрались, как раздобыть золото и включились в обмен. Активнее всего продаются инструменты. Но и экипировка, еда, напитки, зелья, ресурсы — всё пользуется спросом. Сабади говорит, что покупают даже древесину, не говоря уже о древесном угле.
Мы же, добравшись до возможности изготавливать экипировку второго уровня, обнаружили одну неочевидную проблему: многие изделия зелёного качества требуют реликвии зевов. А зевов поблизости нет. У нас на складе не нашлось ни одной зевианской реликвии.
Рекетель, Мифри и я вызвались пойти на разведку в нейтральные территории, чтобы изучить возможности добычи этих реликвий там.
Беглый анализ карты показал, что все лагеря зевов на поверхности находятся теперь только в проклятых равнинах. И это проблема, потому что проклятые равнины — самый высокоуровневый биом. И противники там самого высокого уровня. Мы пускай и с трудом, промышляя в самых небольших лагерях, их одолели, но как-то странно добывать самые простые реликвии из самых сложных противников.
Тогда-то я и задумался над новым балансом. Возможно, он не так плох, как кажется с непривычки. Если учесть, что в мире пока есть только подземелья с зевами, а экипировка использует четыре вида реликвий — зевы, призраки, инквизиторы, звери — логично, что на поверхности зевов мало. Люди и так будут ходить в подземелья часто. Проблема в том, что реликвии нам нужны были уже сейчас.
У меня и созрел план: рвануть в подземелье, не дожидаясь более-менее хорошей экипировки. Да, возможно, боссов нам не одолеть, но нам-то нужны обычные реликвии, которые можно добыть из любых обитателей подземелья.
Траст пойти не смог, поэтому в отчаянную вылазку тем вечером отправились Рекетель, Мифри, Сабади, я и Аталл. Последний участник — наш сосед из гильдии Lem. Те самые ребята, которые специально перебрались в наш мир. Мы договорились, что будем ходить в подземелья вместе.
Впрочем, я честно предупредил, что настоящего танка с нами нет, тяжёлая броня на мне впервые, агрящие умения недоступны, так что я представляю угрозу скорее для своей группы, чем для зевов. Так, собственно, и получилось, но тогда все были смелыми и решительными. К чести моих спутников, они такими оставались до конца. В отличие от меня.
Подземелья Мерри мы знали плохо, поэтому никаких предпочтений у нас не было. Ближайшее вполне подходило. И как же я пожалел, что пошли мы именно туда…
Возможно, вы знаете, что в подземелья за последний год мы ходили много и часто. Иногда казалось, что мы из них просто не вылезаем. Поэтому нас мало чем можно было удивить. Но у The Reflection of Holastri получилось.
Состоящее почти сплошь из узких непросматривемых проходов с каким-то неадекватным количеством зевианских магов за каждым углом, это пространство решило испытать нас по полной программе. Трижды или четырежды нам приходилось бежать к выходу и выпрыгивать. В результате чего мы продвигались настолько медленно, что мобы начали снова появляться.
Дважды мы гибли почти все. Но больше всего досталось бедной Рекетель, как лекарю, из-за моего неуклюжего танкования. Она пострадала трижды, а вместе с ней и наша добыча. Новые штрафы за смерть не только активно отбирали прочность у всей экипировки, они также забирали по 20% от стопки добытого. А реликвии складываются в стопку!
Да, может, нужно было хитрее распихивать добытое по карманам, но мы действовали по привычке. А привычка у нас такая — всё подбирает Рекетель. К тому же после этой вылазки нам нужно было разделить добычу с Аталлом, и для этого удобнее, чтобы лутал кто-то один.
Дважды я предлагал отпрыгнуть домой, ощущая свою вину как за косяки в танковании, так и за саму идею сюда пойти. Но мои друзья настаивали на продолжении. Поэтому мы продолжали.
Уставшие, в потрёпанной экипировке, растерявшие существенную часть добычи, но всё же довольные мы отпрыгнули на свою Petra Dei поздним вечером. В темноте добрались до дома, сложили добычу в сундук, отсчитали пятую часть Аталла и передали заслуженную добычу ему.
К этому моменту из-за гор вышло солнце. Мы стояли и щурились. Подземелье казалось растворившимся ночным кошмаром. Худшим из тех, что я видел.
